Перейдём сразу к делу без лишних предисловий.

NB! Исследовались судебные акты, официально опубликованные на сайте Мосгорсуда.

Суд. акт 1 инстанции прям очень слабенький по содержанию. Чего полезного узнали:

— было 2 договора: предварительный ДКП и основной ДКП (всё это время Долина заблуждалась, хорошо);

— защита Долиной ссылается на 178-ю;

— в деле участвовал прокурор;

В общем и целом — переписанный ГК РФ без каких-либо комментариев.

Во-первых, 4 ссылки на закрепление принципа добросовестности участников гражданского оборота (3 нормы ГК РФ + Пленум ВС № 25).

Во-вторых, переписанные положения ГК о недействительности сделок: сначала ссылка на 178-ю ГК, потом — 177, 171, снова 178, далее — 179, потом снова 178, после чего — скромная ссылка на КС (Определение от 22 апреля 2014 г. N 751-0):

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Определении от 22 апреля 2014 г. N 751-0, статья 178 ГК РФ направлена на защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена.

Лучше бы процитировали этот абзац Определения... :

Отказ в удовлетворении иска суды, руководствуясь статьей 178 ГК Российской Федерации, мотивировали также отсутствием доказательств, свидетельствующих, что истец был введен в заблуждение относительно правовой природы оспариваемого им договора и последствий его заключения.

Далее — всё, сразу всем известная резолютивная часть, правда, только никому не понятно, на чём основанная. Суд не обосновал, почему из наваленного им перечня статей-оснований для недействительности он выбрал именно 178-ю.

Из интересного: как я уже отмечала, главный аргумент стороны истца — ссылка на то, что Лурье зарегистрирована в качестве ИП, чей основной вид деятельности — аренда и управление собственным или арендованным недвижимым имуществом, и та, «заключая оспариваемые договоры, не проявила даже минимальный уровень разумной осмотрительности и осторожности, проигнорировала все сопутствующие сделке обстоятельства, ОЧЕВИДНО (!) свидетельствующие об искажении воли истца». 

Непонятно только, при чем тут статус ИП, если, как известно, Лурье покупала как физик, но да ладно. Далее — что там за «сопутствующие сделке обстоятельства» то такие, что Долина, которая вернув от мошенников часть денег, не хочет возместить их покупательнице, при том, что квартира за ней всё-таки осталась? И где искажение воли продавца-то? Её под дулом пистолета договоры подписывать заставляли? Комично, что суд 4 раза ссылался на добросовестность. Знать бы, конечно, все обстоятельства, чтобы понять, что там было «ОЧЕВИДНО», а что — не очень.

Решение первой инстанции не так интересно, поэтому переходим к апелляции.

Что видим тут:

—  на протяжении нескольких месяцев совершались мошеннические действия. На месте суда я бы задумалась о том, можно ли находиться под влиянием несколько месяцев и ни разу не опомниться. Ладно, это прерогатива экспертов. Хотя я всегда задавалась вопросом, как они определяют, в каком состоянии находилось лицо в момент сделки, которая была полгода назад, год назад;

— далее появилась наряду с 178-й 177-я: «Предварительный договор и договор купли-продажи являются недействительными сделками на основании ст. 178 ГК РФ, ввиду их заключения под влиянием заблуждения. Кроме того, сделки оспаривались истцом по основания ст. 177 ГК РФ, как сделки, совершенные лицом в таком состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими». Как мне кажется, это не взаимодополняющие, а совсем разные основания:

• Статья 177 ГК РФ: лицо не могло понимать значение своих действий. Это объективное состояние, близкое к недееспособности.
• Статья 178 ГК РФ: лицо понимало, но понимало неправильно из-за заблуждения. Это порок волеизъявления.

Вопрос на засыпку: раз защита Долиной оспаривала сделку, как мы поняли, по обеим статьям сразу, то как одно и то же лицо в один и тот же период могло и не понимать значения своих действий (ст. 177), и действовать под влиянием заблуждения (ст. 178)? Нужно ли было защите Долиной так рисковать, заявляя два взаимоисключающих основания?

Читаем дальше.

— квартира не передана, ответчики не сняты с регистрационного учета по месту жительства из квартиры — тут да, типичный признак «ведомых»;

— «*****г. между **** и **** было заключено дополнительное соглашение к предварительному договору купли-продажи недвижимого имущества от *****., в соответствии с которым изменен срок заключения основного договора купли-продажи на ****г., а также изменен список имущества, подлежащего передаче вместе с объектом». Интересно, в какую сторону сдвинули срок. Идём дальше;

— задаток внесён под расписку;

— оплата наличкой, через сейф. Тоже характерный признак «ведомых»;

— «Судом первой инстанции с участием представителей сторон осмотрена видеозапись от ***г., предоставленная *** по запросу суда, на которой зафиксировано, что *****». Что ж там было зафиксировано, тоже интересно и важно для понимания;

— все-все даты закрыты, к сожалению. Интересно, через сколько Л.А. опомнилась и пошла в полицию? И в целом апелляция тоже неинформативна особо, все важные даты и основания закрыты, если сравнивать с актами по аналогичным делам. Ещё и заседания все закрыты были, ладно, хозяин — барин.

— проведены судебная психолого-психиатрическая, судебная политологическая (деструктологическая) экспертизы в рамках уголовного дела (результаты и выводы неизместны…). Экспертизы не оспорены, ходатайства о проведении в рамках гражданского дела экспертиз не заявлены…

Интересно, а в этом уголовном деле, по которому ещё нет решения суда, заключение эксперта подвергалось оценке? Если да, то оно может быть принято в качестве не имеющего статуса экспертизы доказательства. Думаю, нужно было в рамках гражданского дела вызвать в суд эксперта и предложить дать оценку своему заключению, и в таком случае стороны смогли бы задать вопросы, возразить, ходатайствовать о проведении повторной экспертизы и т.д.

Идём дальше.

— ст. 302 ГК РФ суд счёл неприменимой, и это верно: добросовестное приобретение по смыслу статьи возможно только тогда, когда имущество приобретается не непосредственно у собственника, а у лица, которое не имело права отчуждать это имущество;

— вывод суда: при совершении указанных сделок, истинного намерения и выраженной воли на отчуждение квартиры не было, она действовала под влиянием посторонних лиц, убедивших ее, что она сотрудничает с правоохранительными органами, участвует в «спецоперации» по выявлению и задержанию преступников, сделки осуществляются фиктивно под контролем сотрудников правоохранительных органов.

Но:

Во-первых, тут не порок воли, а порок волеизъявления, то есть воля сформировалась неправильно. Заключая сделку, она думала, что спасает квартиру, а сама произвела отчуждение.

Думаю, ст. 178 ГК РФ тут неприменима, поскольку Долина, отчуждая квартиру, не заблуждалась в том, что она подписывает (договор купли-продажи), и что она передает (квартиру). Она заблуждалась, ради чего она это делает (участие в «спецоперации»), что, скорее, указывает на заблуждение не относительно природы, а относительно мотивов сделки. А это не является достаточно существенным для признания сделки недействительной. Об этом говорит п. 3 ст. 178 ГК РФ.

Иногда встречаю суд. акты по таким же делам со ссылкой на эту норму, суды оставляют квартиру за покупателем. Например, Определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 08.08.2024 по делу N 88-14508/2024; Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 04.06.2025 по делу N 88-8688/2025; Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 12.03.2025 N 88-4512/2025. Это, опять же, к вопросу о единообразии практики.

Но больше всего убило:

Отказывая во взыскании с Долиной в пользу Лурье денежных средств, составляющих стоимость квартиры, суд первой инстанции указал на то, что денежные средства за квартиру получены злоумышленниками в результате совершения преступления, обстоятельства их хищения, лица, совершившие хищение полученных за квартиру денежных средств, их размер подлежат установлению в рамках производства по уголовному делу, к которым Лурье не лишена возможности предъявить требования о возмещении соответствующих убытков.

Даже не знаю, как прокомментировать этот тонкий намек Мосгорсуда на право регрессного требования в контексте последствий недействительности сделки, это явно что-то новенькое для российской практики :)

Доводы апелляционной жалобы о том, что судом не применены положения ст. 167 Гражданского кодекса РФ и не произведен возврат денежных средств, не свидетельствуют о неправомерности обжалуемого решения, поскольку обратное бы образовало на стороне истца обязанность по возврату денежных средств, которые получены третьими лицами в результате противоправных действий и ответственных за причиненные, в том убытки.  

Давайте вспомним, что двусторонняя реституция образует синаллагму. Продавец получил деньги, покупатель — вещь, суд аннулирует договор, применяет последствия, а значит в силу ст. 328 покупатель не должен отдавать вещь, пока не будут переданы деньги. Лурье осталась в минусе, а у Долиной — и квартира, и деньги, учитывая, что какую-то часть Долиной удалось вернуть (если верить СМИ). И в целом какая кому разница, куда она их потратила? Суд фактически отменил действие ст. 167 ГК РФ, применив норму только наполовину и тем самым проигнорировав интересы добросовестного приобретателя. Получается, суд своим решением позволяет стороне отказаться исполнить реституционное обязательство.

Таким образом, суды своими решениями создали опасный прецедент, когда собственник, попавший под влияние мошенников, может через суд вернуть себе имущество, оставив у себя деньги добросовестного покупателя. А ведь это подрывает сам принцип устойчивости гражданского оборота, на который так любят ссылаться суды.

Ещё к каким выводам пришла: суды механически применили ст. 178 ГК РФ, не проведя четкой границы между заблуждением в мотиве (несущественным) и заблуждением в предмете или природе сделки (существенным). Нужно подробнее раскрыть эту дихотомию. Долина понимала, что она именно продаёт квартиру (волеизъявление), хотя и фиктивно, но ее мотив (участие в «спецоперации») был искажен.

П. 3 ст. 178 ГК РФ прямо говорит, что заблуждение в мотиве не является основанием для недействительности. Было ли в этом случае заблуждение действительно относительно «природы сделки»? Она же понимала, что подписывает именно договор купли-продажи. И не стирает ли такое широкое применение ст. 178 ГК РФ границу между ней и ст. 179 ГК РФ (обман)? И не создает ли это опасный прецедент, когда любое неоправдавшееся ожидание по поводу сделки можно пытаться оспорить по 178-й?

Что касается односторонней реституции: не превращает ли такой подход институт недействительности сделок в инструмент неосновательного обогащения одной стороны за счет другой? Где грань между защитой «слабой» стороны и справедливым распределением рисков?

Одним словом: законность, обоснованность, добро и справедливость.

Источник: Закон.ру